Сьюзан словно отключилась от Хейла и всего окружающего ее хаоса. Энсей Танкадо – это Северная Дакота… Сьюзан попыталась расставить все фрагменты имеющейся у нее информации по своим местам. Если Танкадо – Северная Дакота, выходит, он посылал электронную почту самому себе… а это значит, что никакой Северной Дакоты не существует. Партнер Танкадо – призрак. Северная Дакота – призрак, сказала она. Сплошная мистификация. Блестящий замысел. Выходит, Стратмор был зрителем теннисного матча, следящим за мячом лишь на одной половине корта.

Поскольку мяч возвращался, он решил, что с другой стороны находится второй игрок. Но Танкадо бил мячом об стенку.

Она подавляла его своей красотой, и всякий раз, когда он оказывался рядом, язык у него заплетался. Сейчас она держалась подчеркнуто сдержанно, и это пугало его еще сильнее. – Так в чем же проблема, Фил? – спросил Стратмор, открывая холодильник.

Я знаю, что ты о нем думаешь. – Это не имеет никакого отношения к Попрыгунчику, – резко парировала. Вот это чистая правда, – подумал Джабба. – Послушай, Мидж, к Стратмору я не отношусь ни плохо ни хорошо. Ну, понимаешь, он криптограф. Они все, как один, – эгоцентристы и маньяки. Если им что нужно, то обязательно еще вчера. Каждый затраханный файл может спасти мир. – И что же из этого следует. – Из этого следует, – Джабба шумно вздохнул, – что Стратмор такой же псих, как и все его сотруднички.

Однако я уверяю тебя, что ТРАНСТЕКСТ он любит куда больше своей дражайшей супруги.

Если бы возникла проблема, он тут же позвонил бы .

Акулы со скоростными модемами успеют скачать чудовищные объемы секретной информации через открывшееся окно. Из размышлений об этом кошмаре его вывела Соши, подбежавшая к подиуму со свежей распечаткой. – Я кое-что нашла, сэр! – возбужденно сказала.  – Висячие строки в источнике. Альфа-группы повсюду. Джабба не шелохнулся.

Штатского? – переспросил Фонтейн. Скорее всего это игры Стратмора: он мудро решил не впутывать в это дело агентство. – Фильтры Протокола передачи файлов выходят из строя! – крикнул кто-то из технического персонала. – Нам нужен этот предмет, – сказал Фонтейн.  – Где сейчас находится Халохот. Смит бросил взгляд через плечо. – Сэр… видите ли, он у. – Что значит у вас? – крикнул директор. Это могло оказаться лучшей новостью за весь день. Смит потянулся к объективу камеры, чтобы направить его в глубь кузова.

На экране промелькнула внутренняя часть мини-автобуса, и перед глазами присутствующих предстали два безжизненных тела у задней двери.

Один из мужчин был крупного телосложения, в очках в тонкой металлической оправе с разбитыми стеклами. Второй – молодой темноволосый, в окровавленной рубашке. – Халохот – тот, что слева, – пояснил Смит.

Какого черта, – промычал он себе под нос. Под его ногами была потайная дверь, почти неразличимая на полу. В руке он сжимал ключ, взятый из лаборатории систем безопасности. Чатрукьян опустился на колени, вставил ключ в едва заметную скважину и повернул. Внизу что-то щелкнуло. Затем он снял наружную защелку в форме бабочки, снова огляделся вокруг и потянул дверцу на .

Надеюсь, не забыл. – Ну и что мне, прожевать все эти цифры. Она поправила прическу. – Ты же всегда стремился к большей ответственности. Вот. Он печально на нее посмотрел. – Мидж… у меня нет никакой жизни. Она постучала пальцем по кипе документов: – Вот твоя жизнь, Чед Бринкерхофф.  – Но, посмотрев на него, смягчилась.  – Могу я чем-нибудь тебе помочь, прежде чем уйду. Он посмотрел на нее умоляюще и покрутил затекшей шеей. – У меня затекли плечи. Мидж не поддалась.

Поэтому я хочу узнать мнение специалиста. – Что ж, – сказал Джабба, – мне неприятно первым тебя разочаровать, но твои данные неверны. – Ты так думаешь. – Могу биться об заклад.

Завладеть персональными кодами компьютеров Третьего узла было проще простого. У всех терминалов были совершенно одинаковые клавиатуры. Как-то вечером Хейл захватил свою клавиатуру домой и вставил в нее чип, регистрирующий все удары по клавишам. На следующее утро, придя пораньше, он подменил чужую клавиатуру на свою, модифицированную, а в конце дня вновь поменял их местами и просмотрел информацию, записанную чипом.

И хотя в обычных обстоятельствах пришлось бы проверять миллионы вариантов, обнаружить личный код оказалось довольно просто: приступая к работе, криптограф первым делом вводил пароль, отпирающий терминал.

Поэтому от Хейла не потребовалось вообще никаких усилий: личные коды соответствовали первым пяти ударам по клавиатуре. Какая ирония, думал он, глядя в монитор Сьюзан. Хейл похитил пароли просто так, ради забавы. Теперь же он был рад, что проделал это, потому что на мониторе Сьюзан скрывалось что-то очень важное.

Задействованная ею программа была написана на языке программирования Лимбо, который не был его специальностью.

Но ему хватило одного взгляда, чтобы понять: никакая это не диагностика.

А у Росио. Капельки Росы. Лицо мужчины из мертвенно-бледного стало красным. – Вы знаете Капельку Росы? – Вытерев пот со лба рукавом халата, он собирался что-то сказать, но тут отворилась дверь в ванную.

Видите ли, я в центре города, без машины, – ответил голос.  – Может быть, вы могли бы подойти. – Понимаете, я не могу отойти от телефона, – уклончиво отозвался Ролдан.  – Но если вы в центре, то это совсем недалеко от. – Извините, но для прогулок час слишком поздний. Тут рядом полицейский участок. Я занесу им, а вы, когда увидите мистера Густафсона, скажете ему, где его паспорт. – Подождите! – закричал Ролдан.

 – Не надо впутывать сюда полицию.

Вы говорите, что находитесь в центре, верно. Вы знаете отель Альфонсо Тринадцатый. Один из лучших в городе. – Да, – произнес голос.  – Я знаю эту гостиницу.

Звуки шифровалки впервые за всю историю этого здания ворвались в помещение Третьего узла. Сьюзан открыла. Сквозь отверстие в двери она увидела стол.

Водитель отказался его впустить. Машина была оплачена человеком в очках в тонкой металлической оправе, и он должен был его дождаться. Беккер оглянулся и, увидев, как Халохот бежит по залу аэропорта с пистолетом в руке, бросил взгляд на свою стоящую на тротуаре веспу. Я погиб. Халохот вырвался из вращающейся двери в тот момент, когда Беккер попытался завести мотоцикл.

Убийца улыбнулся и начал поднимать пистолет. Заслонка. Беккер повернул рычажок под топливным баком и снова нажал на стартер. Мотор кашлянул и захлебнулся.

– El anillo.

Ты, часом, не шутишь? – Он был едва ли не на полметра выше этого панка и тяжелее килограммов на двадцать. – С чего это ты взял, что я шучу. Беккер промолчал. – Подними! – срывающимся голосом завопил панк. Беккер попробовал его обойти, но парень ему не позволил.

Затем наступила тишина. Мгновение спустя, словно в дешевом фильме ужасов, свет в ванной начал медленно гаснуть. Затем ярко вспыхнул и выключился. Сьюзан Флетчер оказалась в полной темноте. Сьюзан Флетчер нетерпеливо мерила шагами туалетную комнату шифровалки и медленно считала от одного до пятидесяти. Голова у нее раскалывалась.

Еще немного, – повторяла она мысленно.  – Северная Дакота – это Хейл.

Интересно, какие он строит планы. Обнародует ли ключ.

Jimmy Fallon and Nicole Kidman Have Another Awkward Interview